Отзывы учеников

Александра Головина

В свое время у меня не получилось поступить во ВГИК на двухгодичный курс, и я начала заниматься с Сашей Гоноровским. Не жалею об этом ни секунды. Мы начинали с малых форм (рассказы, этюды, «коротышки») и постепенно продвигались к написанию полного метра. Попутно Саша учил меня обсуждать и разбирать чужие произведения, это помогло мне понять, что именно и как я пишу сама. Я продолжаю обучение до сих пор, хотя имею в фильмографии уже два фильма. Один из них – дипломная работа режиссера Таисии Игуменцевой «Дорога на» — в 2012 году получила первую премию программы дебютов Cinefondation Каннского кинофестиваля, а также еще несколько призов других российских и международных фестивалей, была куплена европейским каналом Arte. Саша помогает найти каждому свой путь. И это здорово.

Сергей Новиков, продюсер кинокомпании «Амальгама-Студио»

Я очень благодарен Саше Гоноровскому за те открытия, которые я совершил в себе за этот год.
Помню, на первом обсуждении еще даже и не моей работы адреналина уже было предостаточно, что уж там говорить, когда разбирали мои первые рассказы.
Тебе все время хочется объяснить что-то про работу, но Мастер непреклонен:
— Молчите, все, что вы хотели сказать, уже в вашем тексте!
Главное, атмосфера мастерской рождает желание писать, и чем глубже ты в это погружаешься, тем больше понимаешь, насколько это увлекательный и трудный путь, без всякой иронии воспринимаешь теперь известные слова – «ни дня без строчки» и даже лезешь в интернет посмотреть, а кто же это сказал?
Стивен Кинг пишет 2000 слов в день, узнаешь ты, написав за неделю свою первую 1000.
Ну, не боги горшки обжигают, главное – тебя читают, и после жестких разборов хвалят уже приватно твои товарищи по мастерской.
В общем мастерская это живой организм, где много юмора, идей и новых знаний.
А список того, что нужно еще прочитать и посмотреть растет и растет после каждого занятия, и я почти уверен, что никогда не дойду до конца.
Обязательно попробуйте поучиться здесь, если не боитесь узнать о себе много нового!

Лера Манович

У Саши Гоноровского я училась около двух лет. С перерывами. До конца не доучилась. У меня плохо с дисциплиной, а Саша очень требовательный педагог. Скажу без преувеличения – учёба изменила мою жизнь. Может, не так сильно и, вообще, не так, как хотелось бы Саше. Главное, чему я научилась, это отличать живое от мертвого. В текстах. Даже где-то в жизни. И это как на велосипеде кататься. Если один раз поехал – разучиться уже невозможно. По крайней мере, хочется верить, что невозможно. Итогом обучения стала книжка рассказов, вышедшая в 2015 году. Саша сам, как автор, очень пластичный и все время меняется. Движется вместе с учениками. Это его выгодно отличает от “сформировавшихся” авторов-педагогов. Законченность часто порождает косность. А тут ее нет. Кроме того, у Саши есть удивительный дар радоваться чужому успеху как своему собственному. Такой дар редко встречается у людей, которые сами пишут. Полагаю, как мастер Саша подходит не всем. Но у него большая чуткость и умение различать своих. Зато если это ВАШ учитель, то вас может быть ждет поистине великолепное будущее. Разумеется, если вы не так ленивы и изворотливы, как, к примеру, я.)

Андрей Лукьянов

Мне есть с чем сравнивать. Я учился на платных 9-месячных сценарных курсах. Формально, они повторяли в урезанной форме стандартное государственное обучение. Немного истории кино, немного сценарного мастерства, немой этюд… Но, именно этот формализм не может дать результата. С Александром Гоноровским обучение строится по-другому. Здесь важна человеческая индивидуальность.  Не просто техническое мастерство, хотя инструментарий дается в полной мере, но уникальный личный почерк формируется в процессе обучения. Такое сочетание профессиональных навыков и сохранения личного взгляда ученика мне кажется наиболее важным. По крайней мере, меня это довело до Русского павильона в Каннах в 2012 году, где продюсер Елена Яцура представляла мой сценарий «Транзишн».

Инна Лесина

Я режиссёр документальных фильмов, снимаю их, и вообще не мечтала быть сценаристом — о чём сразу сказала своему Мастеру. Но  до Мастерской я  была на лекциях Гоноровского в Школе документального кино и документального театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова —  и  шла  именно на  личность человека, у которого хочу учиться, и за которым готова идти. То, что Гоноровский, как сценарист,  говорил режиссёрам док.кино, было   актуально и для дока,  в котором действуют те же драматургические законы. Начинаешь снимать не только на интуиции и неподдельном интересе к теме, а по законам, которые  выводят твой фильм на новый уровень.

Что ещё?  Вера в себя. В то, что могу больше, чем думаю. Навык  —  продираться  сквозь собственный корявый текст, когда замысел  при этом кажется не такой уж и дурью. Редкое лёгкое ощущение, когда  из букв возникают смыслы, и  твой Мастер  их тоже обнаруживает.  Или когда  подсказывает место, где этот клад-смысл может быть, если  аккуратно копать.  Так, чтобы не разхерачить. Удивлением было то, что кому-то вдруг  интересна твоя идея, или твой текст.  А ещё — множественность  возможных вариантов развития   своего сюжета,  предложенных щедрыми на такое) сокурсниками по Мастерской.  Сам вряд ли родишь столько,  да ещё с такой лёгкостью.

Учусь жить с  вопросом «зачем» — жизненно важным и для текста, и для кадра.  Гоноровский  поселяет  этот вопрос в голову, как вирус. Но если удалось ответить, и этот ответ очевиден не только тебе — случается кайф.  Ещё учат «раздевать» свои тексты, пока там не  останутся только жизненно-важные органы. И понимать, что да — есть дар создать историю, вдохнуть в неё жизнь, научить ходить. И часть этого  дара можно заработать, если упереться в бешеное желание сделать свой сценарий.  Все инструменты для этого в Мастерской выдаются каждому.

Олег Рашидов

Думал, что справлюсь. Ведь начинал не «с нуля». Работал репортером и редактором, написал публицистическую книжку. У меня была идея сценария, энтузиазм, не хватало, как мне казалось, профессиональных инструментов.
Прочитал несколько учебников по сценарному мастерству.

Скачал текстовый редактор, созданный в помощь сценаристу.

Шли дни.

Главная героиня превращалась из блондинки в брюнетку, а потом и в рыжую, прирастая несовместимыми с жизнью недостатками. Сюжет все более усложнялся. История курсировала из жанра в жанр, из триллера в детектив, из детектива в мистику. Случались и мелодраматические повороты. Напряжение нарастало. Мой сценарий все больше напоминал кашу, выпущенную наружу юными героями рассказа Н. Носова.
Учеником Александра Гоноровского я стал от отчаяния.
Что можно сказать подводя промежуточные итоги? В голове прояснилось. Я многое понял про профессию. Стал серьезно относиться к своей цели. Понял, что становление сценариста процесс не быстрый. Научился правильно воспринимать критику. Смог понять, о чем моя история и написать пилот серила. Это пилот заинтересовал продюсерскую компанию, и я заключил договор на создание многосерийного фильма

И еще. Самое главное.

В моем советском детстве это называлось «расширять горизонты». Мне кажется, что Александр Гоноровский обладает уникальной способностью достать из ученика то, о чем сам ученик даже не подозревает. Достать и показать – видал, как умеешь? А теперь не разменивайся и работай. И тогда, может быть, со временем эти ростки прорастут в настоящее мастерство. Это не похоже на обещание. Больше на искушение. Планка высоко. Но допрыгнуть очень хочется.

Юлия Лукшина

В Мастерской я оказалась неожиданно. Четкого намерения учиться не было. Сама преподаю. Но было подспудное ощущение потолка, некоторого тупика, при чем ни с каким кризисом не связанного. И чувство: «знаю, что могу лучше, но как туда попасть?», вот бы найти и поисследовать подступы к этому «лучше». Да и радость куда-то подевалась. Все больше долг, торопливость, спортивный интерес. Хотелось этот коктейль разбавить. Например, вернуть подзабытое ощущение, что текст — песочница с куличами.
Так смутное желание перезагрузки привело к беседе с Сашей. Сходила В Мастерскую в гости. Оказалось, для перезагрузки камерный формат подходит как нельзя лучше. Вглядывание в текст, разбор и так, и эдак. Студенческая атмосфера. И честность: никаких утомительных разговоров об успехе и быстрых победах. Они бы оттолкнули. «Фаст-фуда» не хотелось точно – при всем уважении к разнообразию образовательных стратегий. Тут – скорее бутик. Правда, некоторое время уходит на притирку, на то, чтобы диалог стал максимально ясным. Еще какое-то на то, чтобы избавиться от собственных пожеланий «как меня надо учить» и «что мне надо дать» — привычка к контролю хороша в работе, но в учебе мешает. Тут отдельно отдаю должное Саше: он постоянно балансирует между желаниями и представлениями ученика о «желаемой учебе», и своей «безжалостной» преподавательской задачей. Склеивает одно с другим, если клеится, объясняет, в чем проблема, если нет. Был и скепсис по поводу смешения новичков с бывалыми. Оказался напрасным: еще непонятно, кто больше получает от совместной работы. На еженедельных встречах всегда разбирается несколько вещей – скажем, короткий метр, жанровый сценарий, рассказы. Каждый раз — картинка стереоскопичная и повод поговорить о разном.
Допускаю, что человеку знающему за собой болезненное отношение к критике, лучше поискать форму более опосредованную, чем «самурайский» разбор работ, практикуемый в Мастерской. Здесь также нет «теоретической части» — теория привязана к конкретике. Амплитуда мнений, высказываемых по поводу работ, иной раз ошеломляет. И это идеальная имитация writer’s room, проверка текста «на устойчивость». Заодно воображение раскачивает и повышает восприимчивость к чужим мнениям – учит их фильтровать, в дело пускать. Не дает забыть, что оптика у всех разная, и это факт, с которым стоит не бороться, а учитывать. Сценаристу в этом смысле нельзя быть гордым, а надо каждую крошку – в ладошку.
Через несколько месяцев поймала себя на синдроме «молодого водителя»: когда задним числом вспоминаешь, что недавно боялся водить. Вспомнила, что горевала от угасания профессионального драйва. Так что программа минимум выполнена, теперь хочется дойти до стадии «могу лучше».
Еще мне кажется, сценаристу критически важно в себя вкладываться, причем на любом этапе. В начале – по понятным причинам — добирать и навыки наращивать, потом – для вдохновения и расширения инструментария, для отхода от шаблонов своих, гигиены ради, если угодно. А дальше, для прорыва туда, где думается не столько «о нотах и гаммах», сколько о смыслах. Ну, это в идеале.

Алексей Михайлов

Наша сценарная мастерская действительно определяет наличие мастера в его исходном значении — есть человек который работает, и ты, как ученик, работаешь вместе с ним. Похоже, что только таким образом, на своем примере, можно научить творческой специальности. Можно объяснять это эмпатией, зеркальными нейронами, поведенческой психологией, но в любом случае это действенный метод. Видя, как мастер наравне с учениками разбирает сценарий, как работает со словом, над своими произведениями, ошибками, на что он обращает внимание, насколько детально и глубоко погружается в проблемы героев, сюжета, структуры — очень легко скопировать его поведение, его чувства, способ мышления, и начать так же внимательно относится к своему тексту.

Ника Вельт

Когда я пришла в мастерскую Гоноровского, то умела писать лишь короткие посты в фейсбуке. С большим количеством странных прилагательных. Потому что где-то прочитала, что Довлатов очень внимательно относился к языку и следил за тем, чтобы все слова в предложении начинались с разных букв. Все мои истории были автобиографичны и умещались на половинке страницы. Как писать что-то про посторонних людей, которые бы действовали, говорили и шли к какой-то цели, было непонятно.
Первое открытие, которое я сделала в мастерской было неприятным. Выяснилось, что секрет успеха — это не написать, а переписать, еще раз переписать и снова переписать, а потом отложить, чтобы при случае еще раз переписать. К этому тяжело привыкнуть, но это освобождает. Потому что в какой-то момент понимаешь, что у любой сцены может быть несколько решений и что всегда можно придумать что-то еще.
Обучение в мастерской строится на еженедельном обсуждении написанного. В обсуждении принимают участие все. Так каждый учится вставать на место других авторов и работать с разными жанрами. У нас всегда был очень честный разбор работ. Это было не очень легко, но почти всегда продуктивно. Потому что критика никогда не была голословной: если тебе что-то показалось неудачным, ты должен предложить свой вариант. Кроме того, очень поддерживало ощущение, что самому мастеру не все равно. Каждый разговор был поиском вариантов и выхода из тупика.
Я училась в мастерской примерно два года. Мой первый сценарий попал на рынок проектов Кинотавра. Но главное, наверное, не в этом, а в ощущении чуда, когда твои собственные герои внезапно выкидывают какой-то фортель, и ты чувствуешь, что текст живой.

Игорь Полевичко

В записных книжках Кесьлевского можно найти такое утверждение: “Для того чтобы рассказывать истории о чужих жизнях, нужно досконально разобраться в своей”.
В мастерскую Александра Гоноровского я поступал с противоположной мыслью. Я хотел научиться рассказывать истории о чужих жизнях, чтобы хоть что-то понять в своей. Герои даже первых неловких текстов чаще встают перед проблемой серьезного выбора, нежели их авторы. И тут начинается.. Почему он это сказал? Зачем она это сделала? Что дальше? Отвечать приходится честно. Чаще всего, на поиск верного ответа уходит достаточно много времени.

После первого небольшого успеха (киноновелла “Мост” в альманахе «Пять рассказов о войне») меня ожидал год тяжелой “безрезультатной” работы. Ни один из начатых текстов не был закончен. Относиться к этому спокойно не получалось. Но…

У многих вызывает недоумение, когда Александр Гоноровский говорит, что готовый сценарий или текст не является целью обучения в мастерской. Сейчас я готов согласиться с этим утверждением. Важнее найти в себе и правильно обустроить территорию, где смогут сосуществовать безответственность и драйв, так необходимые для того, чтобы начать историю, с логикой и критическим взглядом, без которых историю не закончить.

Двигаться от эпизода к эпизоду, от одной неожиданной детали к другой, не имея ни малейшего представления о том, что произойдет дальше, бесконечно доверяя тексту и, в тоже время, ни на секунду не переставая в нем сомневаться, это настоящее приключение.

Спустя год после обучения в мастерской, я завершил работу над новым полнометражным сценарием. Текст еще требует доработки, но история сложилась. Этого бы не случилось, если бы во время обучения в мастерской не была бы заложена собственная система.

 

Контакты для консультации с учениками мастерской (те, кто проходит обучение в настоящий момент):

 

Сергей Новиков

Елена Мельниченко

Игорь Науменко

Наталия Григорян

Ксения Гришина

Елена Евграфова

Ирина Хозяинова

Андрей Мальцев

Ольга Гурова

Анастасия Касумова

Андрей Фетисов

Алена Бесман

Глеб Хлебников

Алла Тесленко

Иван Григолюнас

Лера Манович

Наталья Ефимова

 

Поскольку набор осуществляется постепенно, у вас есть возможность узнать мнение и опытного и начинающего.